Рейтинг: NC-17 (осторожно: сцены поедания жареного теста и зависимость от низких температур).
Метки: Enemies to Lovers (от ненависти до любви), Hurt/Comfort (лечим ангину суровостью), Slow burn (горит медленно, как уголь), AU: Студенчество, Стокгольмский синдром, дешёвые авиабилеты.
Глава 1: Южный ветер в ледяном коридоре
Авиасейлс всегда пах горами, свежесваренным рафом на миндальном и немного — дорогим парфюмом из дьюти-фри. В Алматы жизнь была понятной: замёрз — зайди в кофейню, взгрустнул — посмотри на горы.
Караганда встретила его не кофейнями. Она встретила ветром, у которого, казалось, были личные счёты с каждым, кто посмел приехать сюда в лёгком пальто.
— Ты чё, в этом собрался на пары ходить? — раздался за спиной голос, похожий на скрежет металла по асфальту.
Он обернулся. Она стояла у входа в общежитие меда (медицинского, — прим. ред.), прислонившись к облезлой стене. Женщина «в самом соку», как говорят в очередях. Только вот мягкости в ней — ни грамма. Объёмная куртка, видавшая слишком много зим, тяжёлые ботинки, небрежный пучок и тонкая сигарета* в пальцах.
— Здравствуйте, — вежливо ответил он, поправляя съезжающий чемодан. — Я Авиасейлс. Первый курс, лечебное.
Она прищурилась. Глаза цвета мокрого угля — глубокие, тёмные и абсолютно равнодушные.
— Лечебное, значит… — она выпустила облако дыма ему в лицо. — Тут тебя самого лечить надо будет. От вежливости. Я Караганда. И если думаешь, что я буду водить тебя за ручку, лучше сразу покупай обратный билет.
— Мне не нужно, чтобы меня водили за ручку, — вспыхнул он. Южное достоинство было задето. — Я приехал учиться.
— Ну-ну, — она усмехнулась, обнажив ровные, хищные зубы. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда на первой практике в морге пальцы от холода не согнутся.
Она бросила окурок под ноги и, не оборачиваясь, зашагала к остановке. На спине виднелась надпись «09», сделанная маркером. Авиасейлс проводил её взглядом, подхватил чемодан и вошёл в здание.
***
Прошло три месяца. Авиасейлс узнал три вещи. Во-первых, анатомия — это сложно. Во-вторых, Караганда — не просто город, а стихия, которая либо ломает, либо закаляет. В-третьих, он начал на неё «подсаживаться».
Она была везде. Могла возникнуть в буфете, отодвинуть его от стойки: «Возьми чай с молоком, а не этот травяной мусор, простудишься же, дурак». Могла встретить после пар и заставить идти пешком через весь парк, чтобы он «почувствовал настоящий ветер».
— Тебе не нравится здесь, — сказала она однажды вечером.
Они стояли на мосту. Снег пополам с угольной пылью ложился на его светлый пуховик грязными пятнами.
— Мне… непривычно, — уклончиво ответил он. — Почему ты всегда такая резкая?
— Потому что здесь нет места для нежности, пацан. — Она рывком притянула его к себе за воротник. Пахнуло холодом, хозяйственным мылом и чем-то надёжным — тем, чего не было в мягком Алматы. — Здесь под землёй уголь, а над землёй — сталь. Хочешь тепла? Заслужи.
Сердце пропустило удар. Это не было похоже на романы. Скорее, на стокгольмский синдром. Он ненавидел её холод, но не мог отвести взгляда от её профиля на фоне дымящих труб.
— Ладно, — смягчилась она. — Пойдём. Покажу святое место. Если выживешь — считай, ты свой.
Они вышли в центр. Туда, где среди сталинок и серых коробок светилась вывеска фастфудной.
— Здесь лучшие жареные пельмени в мире, — бросила она, толкая дверь. — Садись. И убери айфон, здесь едят, а не фоткают.
Две огромные порции. Пельмени плавали в масле — золотистые, с хрустящими боками. Караганда взяла один прямо руками и прищурилась от удовольствия.
— Ешь.
Это было жирно, вредно и… невероятно. Сок брызнул на губу, и прежде чем он потянулся за салфеткой, Караганда вытерла его своим грубым большим пальцем.
— Вот теперь ты похож на человека, — прошептала она.
В её взгляде на долю секунды промелькнуло что-то жарче любого алматинского солнца. Он понял, что попал. Бесповоротно.
Глава 2: Тормозок любви
К третьему курсу Авиасейлс научился спать по три часа и различать сорта угля по запаху дыма. Но южный иммунитет сдался. Когда термометр упал до минус тридцати пяти, а степной ветер начал выбивать стёкла в общежитии, он слёг с ангиной.
Бредил Алматой. Ему снился Терренкур и солнце в затылок. Реальность была суровее: ледяная комната, пустой чайник.
Дверь открылась с пинка. Караганда зашла, не снимая куртки с застывшими каплями дождя. В руках — пакет с тормозком и термос.
— Вставай, доходяга. Ещё не хватало, чтобы будущий хирург загнулся от соплей, — бросила она, присаживаясь на край кровати.
Она не умела поправлять подушки. Градусник сунула так, что он чуть не подавился. Но когда её шершавая ладонь легла ему на лоб, Авиасейлс почувствовал: жар отступает.
— Зачем ты это делаешь? — прохрипел он, давясь горьким отваром. — Ты же говорила: каждый сам за себя.
— Говорила. — Она отвела взгляд, и он заметил, как дрогнули тонкие губы. — Но ты… ты единственный, кто смотрит на этот город так, будто в нём есть красота. Стало интересно, на сколько тебя хватит.
Она осталась на всю ночь. Курила в форточку, листала его учебник по патанатомии. В ту ночь он понял: её грубость — просто броня. Внутри кипела лава, способная обогреть весь этот серый край.
Он потянулся к её руке. Она не отстранилась. Сжала его ладонь — крепко, до боли, как сжимают самое ценное перед бурей.
Глава 3: Голубые, на выход
10 февраля. День рождения Караганды и день, когда Авиасейлс стал окончательно зависимым. Пурга стояла такая, что не видно было вытянутой руки.
— Поехали, — сказала она, выдёргивая его из библиотеки. — Центр для дураков. Поедем туда, где город дышит.
Они втиснулись в набитый ПАЗик, идущий в Майкудук. Запах мокрой шерсти, перегар и голос кондукторши, закалённый буранами: — Голубые, на выход!
Они вывалились на Голубых Прудах. Прудов, конечно, не было — только бетонные джунгли, прижавшиеся друг к другу, чтобы не упасть от ветра.
— Смотри. — Она потянула его на крышу высотки. Лифт не работал, поднимались пешком через сломанные ящики.
Наверху ветер едва не снёс Авиасейлс обратно в Алматы. Караганда встала у края, широко расставив ноги.
— Вот она.
Бесконечное море жёлтых огней и чёрных пятен. Вдалеке чернели терриконы — огромные конусы пустой породы, похожие на древние пирамиды.
— Красиво, — прошептал он, кутаясь в шарф.
— Это не красиво, пацан. Это честно. — Она обернулась. Ветер трепал волосы, на щеках горел румянец. — Тут нет прудов и сладкой ваты. Только работа и этот долбаный мороз.
Он достал подарок — брошь в виде золотого листика. В декорациях Голубых Прудов она выглядела инородным телом.
— С днём города, Караганда.
Он закрепил брошь на её воротнике. Она замерла. Взгляд потеплел — на секунду, прежде чем она снова спряталась за бронёй. Резкий шаг, хватка за грудки — и поцелуй. Вкус обветренной кожи, холода и горечи. У Авиасейлс закружилась голова.
— Ты мой, понял? — выдохнула она. — Чтобы я больше не слышала про авиабилеты домой.
Следующие годы были странными. Она не признавалась в любви, но приходила в самые тяжёлые ночи. Приносила чифир, сидела в углу, пока он зубрил латынь, засыпала в кресле. И Авиасейлс чувствовал: его дом не в Алматы. Его дом — там, где эта женщина курит, глядя на терриконы.
Глава 4: Билет в один конец
Шесть лет пролетели как один сквозняк. Диплом врача, чемодан, кожаная куртка — подарок Караганды («На память о нормальных людях»). Авиасейлс вернулся в Алматы.
Сначала всё было идеально. Клиника, мягкая зима, раф на каждом углу. Друзья восхищались: он стал суше, резче, появилась северная точность.
Но по ночам он не спал. Горы давили, воздух казался пресным.
Листая ленту, он наткнулся на сторис однокурсников из города на букву «К». На заднем плане, в тени — знакомый силуэт. Кожанка, сигарета, гордый разворот плеч. Сердце пропустило удар. Она презирала «цифровую шелуху», но была там — холодная и прекрасная.
Он вспомнил Голубые Пруды. Вспомнил, как она проверяла, тепло ли он одет.
Зашёл в приложение. Синий логотип — его тёзка. «Алматы — Караганда. Прямой рейс».
Завтра суббота. Там, на севере, наверняка метёт. Там жарят пельмени и пьют крепкий чай из пластика. Там ждёт женщина, которая никогда не скажет «люблю», но которая спасала его в бреду.
Пальцы сами выбрали дату. На экране высветилось: «Внесите данные пассажира». Авиасейлс улыбнулся — впервые за долгое время.
— И зачем я столько ждал? Я возвращаюсь домой.
Уведомление о покупке. Вылет через шесть часов. Угольное сердце требовало тепла, которое можно найти только в эпицентре холода.
«Скоро увидимся, моя Караганда», — прошептал он и начал собирать чемодан.
*Не забывайте: курение вредит здоровью.
Автор иллюстрации — Дада Кирей.
